Он успел пройти больше мили, прежде чем навстречу ему один за другим проехали два динокара и газовый грузовик. Он прошагал еще милю, прежде чем его догнала попутная машина. Это был еще один газовый грузовик, огромное, грязное, дряхлое чудовище, двигавшееся с грохотом, лязгом и фырканьем.

Встав на обочине, он поднял руку и напустил на себя ту высокомерную важность, которая производила безотказное впечатление на сирианских мелких сошек. Грузовик резко затормозил, окутав его облаком выхлопных газов. В кузове лежало тонн двадцать съедобных корнеплодов. Из кабины на него уставились два сирианца. Работяги – в обтрепанной мешковатой одежде, покрытой грязными пятнами.

– Я – государственный служащий, – важно сообщил Моури, окинув бедняг презрительным взглядом. – Мне нужно в город.

Сидевший с его стороны открыл дверь и подвинулся к водителю, освободив место. Моури взобрался в кабину и втиснулся на деревянное сиденье; которое было слишком узким для троих. Свой чемодан он поставил на колени. Грузовик взревел и двинулся вперед; сидевший посередине сири тупо уставился на чемодан.

– Похоже, вы – машамец, – осмелился начать разговор водитель.

– Правильно. Кажется, мы не можем рта раскрыть, не выдав себя.

– Никогда не был в Машаме, – продолжал водитель. Он говорил с певучим акцентом, характерным для уроженца Джеймека. – Хотел бы я прогуляться туда когда-нибудь. Говорят, замечательное место. – Он бросил взгляд на своего соседа. – Верно, Снат?

– Ага, – согласился Снат, все еще пожирая глазами чемодан.

– К тому же в Машаме, да и вообще на Диракте, гораздо безопаснее, чем здесь. Может быть, мне там больше бы повезло. День сегодня выдался плохой, просто отвратительный. Правда, Снат?